Блог О пользователеmorningmist

Регистрация

Календарь

« Сентябрь 2015  
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30

Ртутное утро податливых зыбей

1 |2 |3 |4
 

Холод


С каждым часом все ближе становится новый день, придвигает лицо, встматривается в спутанные ресницы, дует на мокрые веки, взволнованно и жадно. Он счастлив меня застать и грозится передать своему приемнику в целости и сохранности. До вторника 20 часов, есть шанс на успех.

В прошлый раз я считала часы ожидания, когда километры разделяющей нас пропасти сжимались на выдохе бесконечной гармони. С тех пор прошла вечность.

Во мне зреет стужа. Хотя тело охвачено огнем. Яркие лампочки внутри гаснут. Я не стану зажигать новых. Слишком больно провожать их меркнущий свет. 

 


 

Терапия


Жизнь. Здоровье. Красота. 

Гармония.

Красная капсула с комплексом витаминов и микроэлементов к обеду. Овощной суп с сыром, креветками, рыбой — или всем сразу. Картофель, чтобы чувствовать сытость. Свежие фрукты, чтобы чувствовать энергию. Немного шоколада к кофе, чтобы перебивать аппетит. 

Простые упражнения, чтобы поддерживать тонус.

Кончик носа выводит в воздухе воображаемый алфавит.

Ногти розовые, как цветочные лепестки, и гладкие, как перламутр. Активизировался рост волос, увеличилось количество луковиц. Легкость в каждом шаге. 

Четыре геля для душа: ваниль, хлопок и мак, «шоколадная вуаль» и капучино. Калейдоскоп ароматерапии. Духи с нотками грейпфрута. 

Яркие нити в моей игле; каждый стежок — взнос в копилку счастья, вклад в психологический комфорт. Прочность повышается с каждым днем. 

Забота о себе — проявление любви к главному человеку в жизни каждого из нас. 

 


 
Теги: терапия
 
 

Наедине с ночью


Прежде слова давались легко, с каждым выдохом. Пальцы касались клавиатуры, и тонкое черное кружево затягивало сияющую белизну текстового редактора. Теперь все иначе. В горле морской песок, раковины, жемчуга, душистая соль. Увядшая роза во рту. Лепестки засахариваются, царапают язык карамельными краями, горчат. Чужой, сдавленный голос; гулкая пустота между ребрами.

Кончики пальцев еще хранят тепло разомкнутых объятий. Ночь перелистывает календарь, печально вздыхает, отводит желтые кошачьи глаза. Шепчу ей в теплую макушку: «Отпустила», корит: «Прогнала…» Все мое сердце — с ним. Под самой кожей, в когтях дракона, дремлющего на груди. Разорвала по живому. Злилась через силу, закрывала глаза, вонзала зубы в смуглые ладони. Вопреки желанию быть нежной.

Поджимаю колени к подбородку. Ночь оборачивается, берет меня на руки, гладит по волосам мерцающими черными пальцами, вплетает в локон голубую звезду. «Больше никогда», - бормочу в полудреме. «Скоро», - почему-то отвечает она. 

 


 
 
 

Под водой


Я лежу на мягком песке морского дна с розовыми раковинами в локонах, молочным жемчугом, сладким медом ласкового солнца на ключицах. Изумрудные нити водорослей плавно покачиваются, цветут; их дыхание наполняет волны, лижет далекие берега, ласково, упоительно. Платье из зеркальных многогранников тяжелое и прочное, как алмаз. Чистая вода, свет, умиротворение…

 

  


 

Струны снова звучат


…Струны звучат. Музыка льется на одном бесконечно-долгом выдохе, ровным светом, гулким, головокружительным звоном, чистой водой.

Я — зерно, средоточие жизни, альфа и омега. В моих лепестках бриллианты росы. 

Богиня проснулась и пожрала змей, сосущих ее тело. Скоро она будет как никогда сильна и прекрасна. Море намыло в ее локоны жемчугов; лето пролилось по коже янтарными медами. А в глубине ее огневеющих глаз беснуется та же ночь, волнующая и древняя, как шумерские демоны. 

Неведомый и близкий, гость идет из сна в сон, из зеркала в зеркало. Его дыхание уже касается плеча. 

Покажи мне свое лицо.

 

Струны звучат, звучат… 


 

Ночь без огней


Жизнь никогда не была ко мне по-настоящему жестока: здоровое, гибкое тело, красивый рот, сытость, любящие родители, игрушки, книги, способности — все это даром, не благодари. Навыки давались легко, люди очаровывались. Отчего же я так редко бывала счастлива? Или это дурное настроение шепчет в самое ухо упадническую чепуху?

Мутная тоска, тревога, ощущение смыкающихся стен, холодной бездны за плечом: поверни голову — загляни пустоте в глаза.

Как мало в ночи огней… Что проведет меня через тьму?

Слова в горле, слова во рту, на ладонях, на рукавах — битое стекло с кровью пополам. Ночь мертва, в ней не осталось снов, приходится ждать рассвета, чтобы солнечные лучи упали на веки и заскользили маслянистыми переливами за кромку сознания, рождая пестрый мир, чудовищный, дикий и прекрасный.

Я не читаю, не учусь, не пишу, не люблю. Созидательное начало подавилось яблоком Евы и впало в кому. Только тени прошлого, только серые барханы простыней в крошках печенья, только белизна монитора, горящая в пустоте.

Три часа до рассвета, отсчет пошел.

 


 

Тысяча лиц — и ни одной маски.


У меня тысячи лиц — и ни одной маски; сложный человек. 

И каждое лицо — ключ от чужой брони. Изделия ручной работы в широком ассортименте. Электорат робко улыбается — нагота смущает. Поднимаем тосты, лязгают доспехи. Льются слова. И вот мы все голые, и никому не страшно.

Счастье в единении.

Не любите меня. За то, чего я не делала, не говорила и не думала. Коллективно. Я разревусь, как пятиклассница, и спрячусь в одеяле. 



 

Змея в аквариуме


Времени всегда мало. Жизнь слишком коротка; в ней недостает красочных мгновений. Золотой песок струится в часах обманчиво тонкой нитью. Мерцающий ручеек пульса в прозрачной скорлупе стекла.

Неистовое транжирство. Мне тридцать лет — я банкрот.

Гарантийный срок организма заканчивается в двадцать пять, оптимальный возраст для рождения первого ребенка — в двадцать три, время, отпущенное на самокопание и поиск занятий по душе — в двадцать один, безответственность — в восемнадцать. Я — писатель без писанины. Я — змея в аквариуме. Сроки вышли. Давление нарастает. Время точит семью, откусывая по одному. Бытовые вопросы, которые поднимает смерть, те же, что в списке вечеринки: наряды, угощения, мероприятия. Повяжите платок тому, кто несет гроб, тому, кто несет венок, тому, кто несет того, кто несет венок, тому, кто все это вынесет, вынесет… Свечи, тарелки, кубики белого хлеба в подслащенной медом воде, ладан, вино, контейнеры для остатков, кастрюли. Земля под ногами, земля на сапогах. Деревянный ящик зарывают в землю. Брось горсточку сверху — перелистни страницу. 

Я древняя. Я старая. Нельзя нервничать. Тахикардия — по случаю. Противотревожное — регулярно. Ворчание — перманентно. Неправильно питаюсь. Плохо сплю. Разговариваю о том, как неправильно питаюсь и плохо сплю. Надеваю домашнее платье. Сутулюсь. Жалуюсь. Ностальгирую. 

Восприимчивость доведена до абсурда: каждый плевок — прямо в сердце. Все, что не елей и не вода, считается за плевок.

Мое голодное сердце жрет все подряд и не может насытиться: покупки, прогулки, любовь, заботу, уход, километры ласковых прикосновений, тома бесед, комплименты, угощения. Я кормлю его впечатлениями, оно заглатывает поздний ужин и звереет, когда подушка касается виска. Колокольный звон в черепе. Ему мало решительно всего: сладкого, соленого, ласкового, восхищенного, беззаветного, запретного и чистого. Оно жрет или ноет, третьего варианта нет. Так проходят минуты, дни, недели. Однажды оно сожрет меня и сдохнет.

Времени полно. Времени не существует. Мы не становимся ближе к смерти — она с рождения ходит рядом на расстоянии вытянутой руки, дышит в спину, грустно улыбается. Золотой песок струится в часах бессмысленно и звеняще.

 


 
Теги: трещины
 
 

В пучине страха.


Я в порядке. Со мной все хорошо. Просто усталость. Просто стресс. 

Тревожные предчувствия, волнение, подозрительность, нарастающее беспокойство.

У ипохондрии зоркий глаз и богатое воображение. 

Паническая атака начинается одним быстрым рывком перепуганной мысли. Она зрела неделями, подбирала повод понестись вскачь по прериям воспаленного сознания.

Сорви с нее маску монстра и увидишь собственное бледное лицо…

 

Я в порядке. Со мной все хорошо. Просто трудный период. Просто изнурение. 


 

Развилка


 

За пеленой прожитого, под слоем новых впечатлений прошлое выглядит иначе. Мы проживаем одну минуту за другой, и краски наслаиваются, изменяя картину необратимо и непредсказуемо. Человеческий опыт вовсе не похож на копилку или склад — это фотография на экране восприятия, которую постоянно перекраивают в графическом редакторе. Память безответственно лжива.

Когда-нибудь мысли, занимающие меня сегодня, скроются под слоями ретуши, смолкнет тревожная кокофония чувств — отзвучит и растает, запоет флейта. Принятое решение захлопнет лишние двери, раз и навсегда прекратив сквозняк и миозит. Я рожу детей, а когда они станут достаточно взрослыми, чтобы спросить: «Как вы с папой поняли, что созданы друг для друга?», - расскажу историю, честную и поучительную.

Мудрость, заключенная в ней, будет проста: любовь — это комфорт и покой рядом с тем, кто готов о тебе позаботиться, а вовсе не та бушующая стихия, что хороша на сцене и разрушительна в реальности. «Чтобы понять это, - здесь я сделаю драматическую паузу и посмотрю на них одним из тех особенных взглядов, придающих значимость любой идее, - чтобы понять это, мне пришлось отстраниться, уйти, разрушить отношения и выстроить их заново год спустя. Вы родились в самой крепкой семье из всех, что я могла бы создать, и самой гармоничной».

А может быть, все случится иначе, и я заговорю о том, как важно верить свим чувствам и не бояться перемен. Я скажу им: «Любовь — это мудрость сердца. Ради вашего отца, - здесь я сделаю драматическую паузу и посмотрю на них одним из тех особенных взглядов, придающих значимость любой идее, - Ради вашего отца я полностью изменила свою жизнь и ни разу не пожалела об этом. Вы родились в самой крепкой семье из всех, что я могла бы создать, и самой гармоничной».


 
 
1 |2 |3 |4